Кукла - Страница 2


К оглавлению

2

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

Мужчина закричал. Теперь он узнал предмет. Теперь он понял, чего так испугался старый медведь.

И когда Она вдруг плавно повернулась по часовой стрелке, описав полный круг, и стала медленно подниматься, он закричал еще громче. Капли воды как слезы срывались с Нее, сверкая бриллиантами в полуденном солнце, и падали обратно в ручей, который как ни в чем не бывало продолжал нести воды, как и нес не один десяток лет, будто бы и не подозревая, какую страшную вещь он принес на этот раз.


Ему показалось, что он сидит на берегу миллион лет, хотя на самом деле прошло не больше минуты. В ушах звенело, в глотке стало сухо как в пустыне, глаза, не мигая, смотрели на предмет, который как ни в чем не бывало, плавно покачивался в ручье. Травинки и мелкие веточки, которые плыли по течению, торопливо и будто даже испуганно огибали странный предмет, а он все смотрел и смотрел. Он не заметил потерю одного ведра, которое тоже медленно уносило течение (ведро? какая ерунда!), пытаясь привести в порядок мысли.

Как это случилось? Неужели опять? Может, это сон, и сейчас он проснется, пусть с диким воплем, скатившись с кровати, но одновременно испытывая ни с чем не сравнимое облегчение, что увиденное им – всего лишь ночной кошмар? Он же прекрасно помнил, что уничтожил эту штуку!

«Инга, – пронзила его мозг мысль. – Все, что угодно, только не Инга».

– Неужели все сначала? – он с трудом разлепил побелевшие губы. – Нет!

Он поднялся на ноги, колени предательски подгибались, будто он прошел не один десяток километров без отдыха.

– НЕТ!!! – хрипло крикнул он, в бессильной ярости сжимая кулаки. Она безмолвно плавала на поверхности, всем своим видом выражая ленивое безразличие. Она будто говорила:

«Мне плевать на твои вопли, глупец. Я ЕСТЬ. Так что тебе придется принять это как факт, как данность. А твои эмоции меня не интересуют».

Едва осознавая что он делает, мужчина вошел в ручей, намочив истрепавшиеся штаны. Все его естество противилось этому, но он не мог ничего с собой поделать – словно загипнотизированный, он протянул дрожащую руку с узловатыми пальцами и осторожно взял Ее в руки. В ту же секунду с ним произошла кардинальная перемена – по всему телу пошло волнующее тепло, сухость в горле куда-то исчезла, улетучился и непереносимый звон в ушах. Он с удивлением смотрел на невзрачный предмет, недоумевая, что же его могло так напугать. Одновременно с этим возобновились все знакомые ему звуки – лес как будто ожил, стряхнув с себя дремоту, и воздух наполнился переливчатым пением птиц, шелестом листвы, ручей успокаивающе журчал, и все было замечательно.

Он повертел предмет в руках, поскреб затылок и вышел на берег. Сердце уже не стучало как попавшийся в капкан зверек, в душе царило спокойствие и умиротворение.

К тому времени, когда он подходил к дому, начался дождь. Инги дома не оказалось, но он не очень удивился – она часто уходила в лес и подолгу бродила в одиночестве.

Предмет, который он держал в руке, был небрежно швырнут в угол. Если бы перед ним было зеркало, то он увидел бы, что в его волосах, не знающих расчески, добавилось седых прядей.

* * *

Инга ушла из дома сразу в тот момент, как ее отец наткнулся на странный предмет в ручье. Она ощутила легкий, но болезненный укольчик где-то под сердцем, и шумно выдохнула. Давно забытое ощущение, о котором остались далекие, покрытые пылью обрывочные воспоминания, в большинстве своем не совсем приятные (некоторые не просто неприятные, а кошмарные), и девушка вздрогнула. Разум отказывался принимать, что то, что БЫЛО, еще живет в ее памяти, но от этого никуда не деться. Память о происшедшем была равносильна старой, подслеповатой рептилии, которая сонно заворочалась где-то глубоко внутри, обнажая стершиеся, но все еще острые зубы. Этот укол разбудил дремлющую тварь, и девушка опрометью выскочила наружу.

Ее не смутили ни надвигающиеся тучи, ни приближающийся вечер, она просто бежала, почти летела, едва касаясь земли своими загорелыми маленькими ступнями. Слезы скапливались в уголках глаз, оставляя блестящие дорожки на висках. Она бежала, даже не зная толком, куда направляется. И это пугало ее. Пугало, потому что она чувствовала, что тело не очень-то и повинуется командам ее мозга.

Кто-то управлял ею.


Через двадцать минут она шла обратно, за ней брели четверо заблудившихся мальчишек, испуганных и продрогших. Инга шла прямо, привыкшие ко всему ноги равнодушно ступали по острым камням и обломкам веток, она шла, чувствуя, что они послушно идут за нею, негромко переговариваясь. Она была нема, но слух у нее был превосходный. Вон тот, крепкий и невысокий с выпирающим животом, предположил, что она беженка из Абхазии. Ему возразил юноша с поврежденной ногой, сказав, что у нее европейский разрез глаз. Она горько усмехнулась про себя. Грузия, Абхазия… какая разница?

Она шла и раздумывала о чувстве, какое испытала, увидев этих молодых людей. Она не помнила, когда в последний раз видела кого-то, кроме своего отца. Зато в памяти крепко отпечаталось, как у нее заколотилось сердце, когда она смотрела на них.

Она шла и чувствовала, что сердцебиение усилилось. Ей стало жарко, дыхание стало учащенным, она с силой сжала свои крошечные, детские кулачки, острые ноготки прорвали кожу, оставив по четыре кровавых полумесяца на каждой ладошке. Низ живота сладко заныл, соски набухли и стали твердыми, как пули. Девушку передернуло – что с ней? Кровь прилила к лицу, она усиленно пыталась отбиться от назойливых, не слишком скромных мыслей, но ответ напрашивался сам собой: она была возбуждена. В самом низу вдруг стало влажно, и с губ девушки сорвался едва слышный стон, больше похожий на мычание какого-то животного.

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

2